Сталин - live! Дело "врача-убийцы" по-черкасски

Одним из самых громких сталинских процессов в СССР могло стать так называемое «дело врачей». После смерти вождя народов оно рассыпалось, словно карточный домик. Сталин умер, но в Черкассах дело его живет. 17 июля Черкасский районный суд приговорил врача-анестезиолога Черкасского областного онкологического диспансера Бориса Петровича Дзеркаля к 2 годам лишения свободы.

Из официального сообщения прокуратуры Черкасской области о суде над Борисом Дзеркалем: «Прокуратура Черкасской области поддержала государственное обвинение по уголовному делу в отношении врача-анестезиолога одной из Черкасских областных диспансеров по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 140 УК Украины (ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей медицинским работником).
Установлено, что указанное лицо 13 января 2011 года, находясь на дежурстве, во время проведения планового обращении потерпевшей, находившейся на стационарном лечении в отделении указанного учреждения, ненадлежаще исполнил свои профессиональные обязанности, допустил введение неустановленным следствием лицом (выделено нами, - Пров.) в организм пациентки медицинского препарата, который был не предусмотрен на стадии лечения, в результате чего наступила смерть пациента».

Провинция встретилась с Борисом Дзеркалем, чтобы понять, как анестезиолог, проработавший в онкодиспансере 17 лет, проведший за это время около 20 тысяч наркозов, стал «врачем-убийцей».
Сталин - live! Дело "врача-убийцы" по-черкасски
Борис Дзеркаль


- Борис Петрович, 17 июля Черкасский районный суд приговорил Вас к 2 годам лишения свободы…

- До решения Апелляционного суда я на подписке о невыезде. Пока хожу на работу.

- Что Вам инкриминируют?


- В обвинительном заключении написано «в связи с плохим отношением к работе», «халатность», допустил введение лидокаина. Лидокаин – это местный анестетик. Применяется в двух случаях: либо как местный анестетик, которым обкалывается, например, предназначенный к удалению фурункул. Раньше лидокаин использовали в тех случаях, когда сбивался сердечный ритм. Но сегодня в таком качестве его уже не используют, поскольку появились гораздо более качественные препараты.

- Расскажите о той операции?

- 13 января 2011 года в отделении гинекологии оперировали 66-летнюю Анну Ивановну Петренко (фамилия и инициалы изменены, - Пров.). Операция планировалась на 11 января. 10 января я предварительно осмотрел больную. Ничего особенного не обнаружил. Таких больных мы принимаем на лечение и оперируем без дополнительных исследований. Были возрастные изменения, но ничего экстраординарного не было. Прооперировать 11 января не получилось, поскольку предыдущие операции затянулись. Перенесли на 13-е. В тот день она пошла на операцию первой. Продолжалось всё около 3 часов. По ходу операции все прошло без сучка и задоринки: ни давление не прыгало, ни пульс. Можно сказать, всё было идеально. Вместо запланированных 40 минут операция продолжалась около 3 часов. После вскрытия брюшной полости хирург установил канцероматоз. Раковыми клетками оказались поражены все органы – брюшина, кишечник, печень, поджелудочная, желудок, все лимфоузлы. Кстати, перед поступлением к нам, в онкодиспансер, больная в 1-й горбольнице лечила пневмонию. Уже там в ее анализах были обнаружены раковые клетки. Кроме того, уже на операционном столе выяснилось, что метастазы пошли в кости. Это уже IV стадия. Ведь последнее место, куда распространяются метастазы, это кости. В общем, операция завершилась ориентировочно в 12.15. Поле завершения мы с анестезисткой привезли больную в палату отделения анестезиологии и интенсивной терапии. Подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, поставили капельницу. Я пошел на пост заполнять историю, писать назначения и т.д. Прошло около 40 минут. Зовет палатная сестра: у больной падает давление. 60 на 30. Начали принимать все надлежащие в таком случае меры. Но через 5 минут давление упало еще ниже. На фоне этого произошла остановка сердца. Начали реанимацию: непрямой массаж сердца, внутривенное введение адреналина…Прибежали два наших доктора и заведующий отделением. Мы вчетвером проводили реанимацию в течение 40 минут, меняя друг друга. За 40 минут наступает смерть мозга. Проводить реанимацию дальше бессмысленно. Констатировали смерть.

- После смерти пришли родственники…

- Перед операцией мужа и дочь пациентки ни я, ни лечащий врач, ни заведующий отделением не видели. Также был интересный нюанс. На первой странице истории болезни пациента есть графа, в которую вписываются координаты людей, которым нужно сообщить, если с больным что-то случилось. В этих двух строчках пациентка поставила прочерки и расписалась. Ни дочь, ни мужа она туда не вписала. Кроме того, в заключении судмедэкспертизы есть слова о том, что на предплечьях пациентки есть ссадины 2-дневной давности. Это в то время, когда она находилась дома. На следствии выяснять - откуда взялись эти ссадины? - никто не стал…В 5 часов вечера должны были делать вскрытие. В кабинете у начмеда я впервые увидел дочь скончавшейся. Она спросила: «Вы сделали всё, что смогли?». «Да, я сделал всё, что мог…». Больше ко мне вопросов не было. Прошла ночь. На следующее утро дочь пришла в приемную к главврачу и заявила: «Я знаю, кто виноват в смерти мамы. Виноват анестезиолог!». Еще ничего не ясно. Судмедэксперты сделали вскрытие, результаты которого пока неизвестны. До «появления» рокового для меня «лидокаина» в организме умершей больной было еще 2 месяца, когда дочь заявила о моей вине.

- Что дальше?

- Ничего. Все затихло. Где-то в марте через моего знакомого врача мне передают: у вашей умершей больной какие-то проблемы с токсикологией, зайдите к судмедэксперту Ф. Разговор получился странным. Прямо он ничего мне не заявил. «Вот, понимаете, там какой-то лидокаин…Но сейчас мы делаем повторные анализы…». В целом, Ф. подводил меня к тому, чтобы я спросил: «А что можно сделать?». Я и спросил: «Что можно сделать?». Мне назвали сумму – 3 тысячи долларов… Об этом разговоре я молчал несколько месяцев. Пока мы с начмедом не поехали к областному судмедэксперту Шилову. Объяснили, что приехали по внезапно обнаружившемуся лидокаину. Юрий Степанович Шилов сказал, что ситуацией пока что не владеет. Предложил увидеться на следующий день. На следующий день встретились в присутствии Ф. Мы спросили: откуда мог появиться лидокаин, если у нас нет даже теоретической возможности ввести его в организм в таких количествах? Нам ответили, что установить это не представляется возможным…
Спустя некоторое время появляется заключение все того же судмедэксперта Ф., что лидокаин попал к пациентке внутривенным путем. То есть возможности обнаружить уже появились…И после этого я взорвался и написал заявление в милицию по факту вымогательства. Нам с Ф. проводили очную ставку. Но тут мое слово против его слова…

- А была ли необходимость вводить пациентке лидокаин?

- Никакой! Сейчас есть гораздо более качественные препараты.

- По факту смерти пациентки завели дело?

- Да. Если не ошибаюсь, отказы в возбуждении уголовного дела выносились 5-ть раз. Сосновское РОВД – отказало. Кто-то из следователей получил выговор. Передали в Приднепровский райотдел. И там отказали. Передали в следственное управление на Кирова. Поменяли три следователя. Нашли самого молодого. Следователь изначально видел во мне преступника. Но со временем, когда вник и понял, что я не мог ввести такую дозу лидокаина даже теоретически отношение поменялось. Передавая дело в прокуратуру, он сказал: «Извините, доктор. Я понимаю, что Вы не при чем. Но у меня есть начальство. Я пытался доказать. Но мне посоветовали не умничать».

- То есть, была какая-то сила, которая «вела» Ваше дело к обвинительному заключению?


- Не знаю. Обвинительный приговор подписал первый зам прокурора области Вегера…Даже сейчас я не понимаю – как ТАКОЕ могло произойти? Откуда такое предвзятое отношение? Почему свидетели в суде не допрашивались? Поначалу в Черкасском районном суде дело рассматривала одна судья. Было видно, что она хотела разобраться. Дочь ей тут же сделала отвод. Судья от греха подальше ее отвод удовлетворила. Появился другой судья. Мы несколько раз просили провести дополнительную экспертизу. Все прошения судья отклонил. Было проведено 4 экспертизы в Черкассах и одна – в Донецке. Донецкие эксперты написали, что они не могут определить количество введенного лидокаина, поскольку им не предоставили для исследования почку.
Из апелляционной жалобы на решение Черкасского районного суда от 17.07.2012 года апеллянта Дзеркаля Б.П.: «…Как объяснили следственные органы Донецкому областному бюро судмедэкспертизы, «направить гистологический материал из кусочков внутренних органов не представляется возможным по техническим причинам». Интересно было бы знать – что это за причины такие?»
Они абсолютно точно заявили, что исследование почки даст точный ответ: лидокаин был введен при жизни или после смерти. А почка – «потерялась». Я не знаю – она похоронена вместе с трупом или ее вообще нет?

- Как вы восприняли приговор?

- Как гром среди ясного неба. «Та-та-та…Отягощающих обстоятельств нет. Смягчающие – двое детей на содержании, родители-пенсионеры, положительная характеристика с места работы, судим не был…». Пока он читал, адвокат мне показывает – будет оправдательный приговор. И тут – два года лишения свободы.

Из приговора судьи Черкасского районного суда О. Суходольского: «…Суд полагает, что что вина Дзеркаля Б.П. в совершении инкриминируемого ему преступления полностью доказана. Действия подсудимого квалифицируются по ч.1 ст. 140 УК Украины, как ненадлежащее исполнение медицинским работником своих профессиональных обязанностей вследствие халатного к ним отношения, что повлекло тяжелые последствия для больного…»

- Как говорится в официальном сообщении прокуратуры области, «установлено, обвиняемый, находясь на дежурстве, допустил введения неустановленным следствием лицом в организм пациентки медицинского препарата, который был не предусмотрен на стадии лечения, в результате чего наступила смерть последнего»…Что это за неустановленное лицо? Как «оно» попало в операционную?

- Абсурд! Это невозможно даже теоретически. Это «неустановленное лицо» обвинение вывело в отдельное производство. А я - получил 2 года за халатность (!?) На каждом судебном заседании я спрашивал у прокурора: в чем конкретно я допустил халатность? Хотя бы один пункт озвучьте – что я сделал не так? Прокурор ничего сказать не мог. У меня есть функциональные обязанности. Скажите – что я нарушил? Что именно я должен был делать по-другому? Во время последнего заседания я написал целую речь. А потом посмотрел – судья смотрит в потолок, не слушает. Прокурор все давно уже решил. Я сказал им: «Знаете, я написал речь. Но читать ее не буду. Это то же самое, что биться головой об стену. Скажу одно – если бы ситуация повторилась, я бы сделал всё точно так же. Потому что я все делал правильно».

- Так откуда у обвинения нашлось это «неустановленное лицо»?

- Вот так они решили, что он было. Его никто из врачей не видел, но оно «было».

Из апелляционной жалобы на решение Черкасского районного суда от 17.07.2012 года апеллянта Дзеркаля Б.П.: «Еще одним правовым нонсенсом является тезис итоговой обвинительной речи прокурора, которая категорически заявила, что «…посторонние люди в операционной палате во время проведения операции и в палате интенсивной терапии не находились и не могли находиться. Соответственно, смертельную инъекцию, по версии следствия, сделал кто-то из медперсонала отделения, которого я «халатно допустил» к больной. Получается, что я и врачей с сестрами не должен был допускать к больной, а исключительно самостоятельно совершать все манипуляции, что физически не возможно? Это ли не абсурд? Если по версии государственного обвинителя, «лидокаин» ввел кто-то из медработников, то пускай этот медработник и несет ответственность за смерть пациентки. Инкриминируемые мне действия не содержат прямой причинной связи между действиями («допустил неустановленное лицо») и результатом («смерть от инъекции»), которая является обязательным элементом состава любого преступления и без которой преступления просто не бывает…Фактически так называемое «ненадлежащее исполнение своих медицинских обязанностей, приведшее к тяжелым последствиям, вообще не имело места, поскольку описываемые в приговоре события вообще разворачивались не так, но ни следствие, ни суд даже не собирались разбираться в этом…Уверяю Апелляционный суд, что я не уклоняюсь от ответственности, а прошу всего лишь детально разобраться в деле, в результате чего, убежден, моя невиновность в смерти больной будет доказана…»

- Получается, следствие, зайдя в тупик, просто придумало убийцу?

- Выводы делайте сами.

Из протокола расширенного заседания Медицинского совета КП «Черкасский областной онкологический диспансер» Черкасского областного совета: «Члены Медицинского совета внимательно изучили и обсудили обвинения в отношении Дзеркаля Б.П. и …заявляют следующее: «…Непонятно - на основании чего дочка умершей 14 января 2011 года в 8.30 (не прошло и дня с момента смерти пациента, не было судебно-медицинской экспертизы, инициированной администрацией онкодиспансера), не войдя по приглашению в кабинет главного врача, в приемной громко заявила, что ей «все известно», что «она знает, кто виноват в смерти ее матери – это врач-анестезиолог, и она сделает всё, чтобы он сидел в тюрьме, поскольку в Киеве у нее влиятельные родственники». После этого дочь умершей ни главный врач, ни его заместители не видели. Непонятной также является причина и содержание встречи Дзеркаля Б.П. с одним из экспертов Черкасского областного бюро СМЭ по инициативе последнего.
13 января 2011 года сотрудники онкогинекологического центра, операционного блока, отделения анестезиологии и интенсивной терапии работали в плановом режиме…В операционном блоке и отделении анестезиологии и интенсивной терапии в течение рабочего дня периодически находился и.о. заместителя главного врача Черкасского онкодиспансера. «Недобросовестного, равнодушного, неаккуратного, халатного и др.» отношения к исполнению своих обязанностей со стороны медработников не наблюдалось ни до наступления клинической смерти А.И. Петренко, ни во время реанимации, ни после констатации биологической смерти пациентки. Отделение анестезиологии и интенсивной терапии и операционный блок объединены общей работой, перемещением персонала, особыми условиями открытости работы, всегда на глазах других сотрудников. Медпрепарат «Лидокаин» никем не назначался, никем из медработников не вводился, по имеющейся бухгалтерско-учетной документации видно, что не зарегистрированных расходов данного препарата по учреждению, а также в оперблоке и ОАИТ не было. Попадание смертельной дозы препарата в эти отделения Черкасского онкодиспансера (со специальным ограниченным режимом доступа), незаметно для других сотрудников невозможно….Никаких реальных условий, которые могли содействовать возможному совершению возможного преступления не было…
…Нельзя допустить, что в операционном блоке или в ОАИТ появляются посторонние «неустановленные следствием лица» с мегадозой медицинского препарата, который выпускается и продается в Украине только в мелкой расфасовке, и убивают человека, оставаясь незамеченными сотрудниками обоих подразделений с особыми условиями допуска…»

Комментарий главного врача Черкасского областного онкологического диспансера, заслуженного врача Украины Виктора Парамонова:
"Очень смущает, что следствием инкриминируется введение препарата, которого не было. Причем в такой дозе, которая используется во всем диспансере за один месяц. А бывают такие месяцы, когда лидокаин не используют вообще. Чтобы набрать ту дозу, которую определило следствие, нужно использовать три упаковки по 10 ампул в каждой. Лидокаин выпускается в мелкой расфасовке. То есть «неустановленное лицо» должно было около получаса на глазах у врачей и медперсонала ломать ампулу, шприцем доставать лидокаин и вводить пациентке. И так 30 раз! Ни одна комиссия не обнаружила в онкодиспансере ни одной использованной коробки из-под лидокаина. Проверены ли все аптеки, которые окружают наш медицинский городок? Может кто-то закупил это лекарство в таком громадном объеме? Если бы такая «лошадиная» доза лидокаина была отпущена в одни руки, работники аптеки наверняка бы запомнили покупателя. Мне кажется, никто и не искал. Ведь если такая доза была взята, то на это мог пойти только психически нездоровый человек. Так вот: все эти «дикие» манипуляции с лидокаином, по версии следствия, были совершены в разгар рабочего дня, когда на один квадратный метр площади приходится минимум полтора медработника. Утверждать, что в таких условиях можно было провернуть всё, что нафантазировало следствие – это фантастика! Можно провести следственный экперимент, в ходе которого правоохранительные органы наглядно убедятся в абсурдности своих обвинений. Его можно было провести, если бы следствие ставило перед собой задачу разобраться.
Несправедливое решение Черкасского районного суда может иметь трагические последствия для доктора Дзеркаля и его семьи. Безусловно, оно ударит по репутации всего учреждения.
Посмотрим на эту историю под другим углом. У нас в год стационарно лечится около 12 тысяч больных. За год делается 5 тысяч операций. 70 процентов операций делаются людям пенсионного возраста, две трети – операции с высшей степенью риска наркоза. Оперируются преимущественно возрастные люди, пережившие инфаркты, инсульты, диабеты, ожирения, прочие осложненные ситуации. Какой анестезиолог после этого пойдет на рискованный наркоз после этого? К сожалению, послеоперационная летальность в Черкасском онкодиспансере – 1 %. То есть на сто прооперированных – 1 смерть. Среди онкологических учреждений в Украине это один из лучших показателей. Если анестезиолог не пойдет на риск, значит хирург не прооперирует, опухоль останется. Зачем анестезиологу рисковать, если он получит в результате судебное преследование за рискованные наркозы у таких больных? Приговор Черкасского районного суда – удар по реальной, высокоспециализированной медицине. Косвенно – очень сильный удар по нашим пациентам. Вы, наверное, знаете, что в Украине, и, в частности, в Черкасской области, не хватает анестезиологов. Мы обязаны говорить о престижности этой профессии. И о ее тяжести - тоже. Ведь анестезиолог – единственная медспециальность, где стаж идет – один год за два. Это история приведет к качественному ухудшению медицинской отрасли. Об этом руководители карательных ведомств предпочитают не задумываться. Не завтра, так послезавтра придется обращаться в больницы. А анестезиолог не захочет рисковать…"
09.08.2012 18:00

Автор: Александр Арабач
Якщо знайшли помилку - повідомте нам, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter
09:00 10.08.2012 Shine:
тоді всі дільничні міліціонери сидіти повинні, бо злочини на їх ділянках хтось зробив, а вони зобов'язані були не допускати
21:19 09.08.2012 Oksana_Kolisnyk:
А це не пана головлікаря так "мотивували"?